В преддверии «Дня Отца» наш журнал публикует интервью с папой Валентином. Тема беседы более чем актуальна – как сохранить русский язык в семье. С нашим героем мы познакомились на «просторах всемирной паутины». Его взгляд на проблему интересен, потому что Валентин выступает с двух позиций – ребенка, которому мама сумела сохранить русский язык, живя в США, и родителя, который продолжает сохранять родной язык для своих детей. В свои тридцать лет Валентин – папа уже троих детей. Таким образом, его личный опыт может пригодиться родителям как малышей, так и подростков.

Russian Parents Magazine: Валентин, расскажи нашим читателям о том, как все начиналось – о переезде твоей семьи в США.

На фото: Валентин с семьей

Валентин: Как сейчас помню: мы улетали из Москвы 6 сентября 1989 года, когда мне было 10 лет. Через 2 месяца мы прилетели в Нью-Йорк (останавливались в Европе), а оттуда – в Бостон, в окрестностях которого и поселились. Не могу сказать, что я «знал» тогда английский. Поскольку о планируемом переезде было известно заранее, я начал учить язык за полгода до отъезда, но занятия с репетитором раз в неделю дали мне не очень много – скорее, просто обеспечили минимальную базу. А через две недели после приезда я пошел в обычную американскую школу, в которой учились обычные американские дети. В этой школе у меня было два занятия по английскому языку в день, – курс ESL, который мне, кстати, очень помог.

RPM: Сложно ли было в новой школе, да ещё и в незнакомой стране?
В.: В школе, действительно, пришлось нелегко, особенно тяжелыми оказались первые два года – в 5-6 классах. Дети в принципе довольно злые в возрасте 11-13 лет, тут ничего не поделаешь. Даже перешедших из другого класса дразнят и обижают, - что уж говорить о «новеньком» с другого континента. Надо самоутверждаться, показывать, что ты самый крутой. А тут – я был один такой (странный, не свой), с другими понятиями, привычками и так далее. Ну, и акцент, конечно, тоже передразнивали. Но к 7-му классу, когда английский язык был уже довольно хороший, внимание на мой акцент обращать перестали, и насмешки прекратились.

RPM: Сейчас, уже будучи папой, что ты можешь посоветовать другим родителям, которые попали в такую же ситуацию и пытаются помочь своим детям адаптироваться к новым условиям? Можно ли посоветовать что-то самим детям? Возможно, было что-то, что помогло тебе самому справиться с насмешками в школе?
В.: Пожалуй, самое главное – не бояться школьной системы. Если над тобой смеются, издеваются, обижают – вперёд, к родителям, а родители – к директору школы. Во мне в детстве было заложено, что жаловаться нельзя, нехорошо, и я молчал и терпел. Здесь, в Америке, всё по-другому: наши налоги оплачивают школу, и школа должна работать на нас и для нас. Ещё я бы посоветовал отдать ребёнка на занятия каким-нибудь единоборством, и даже не для того, чтобы дать отпор, а скорее для внутренней дисциплины – очень помогает.

RPM: Думаю, именно в желании поскорее влиться в школьный коллектив стоит искать корни отказа подростков от русского языка. Вот тогда перед родителями и встает проблема сохранения русского языка в семье. У твоей мамы был продуман какой-то план?
В.: Если и был какой-то специальный план, то мне он не запомнился или был неизвестен. Скорее, всё получалось само собой. Внутри семьи у нас не было перехода на английский, – дома мы всегда говорили по-русски, и я очень этому рад. Более того, у нас дома устраивались “чтения” – ко мне приходили друзья, мама распечатывала какую-нибудь пьесу (Булгакова, Чехова, Шварца и т.д.), и мы читали её по ролям. Это продолжалось года два, еженедельно. Потом я пошел в русский театр и там играл около четырёх лет. Затем, уже после окончания школы, я пошел в русский КВН. Моя мама всегда активно участвовала во всём: участвовала в наших «чтениях», занималась с нами пением. Наверное, если бы не она, я бы сам туда и не пошел – ни в театр, ни в КВН.

RPM: Выходит, роль родителей в подержании языка в детях очень велика. Маме приходилось настаивать на том, чтобы ты говорил по-русски?
В.: Да, мама всегда настаивала на том, чтобы я общался по-русски, не терял контакта с языком. Я плохо помню, сколько сил было потрачено на такие уговоры, – был маленьким, – но сейчас очень рад и благодарен за то, что она всё-таки добивалась своего. Самое интересное у меня всегда было вне школы и, конечно, не без участия мамы: у меня появились русскоязычные друзья, вместе с которыми мы как раз и читали произведения русской литературы и ставили собственные спектакли – тоже, разумеется, на русском языке. А летом родители вывозили нас на Кейп Код (Cape Cod) – что-то наподобие самодельного летнего лагеря, где мы тоже очень весело проводили время.

RPM: Такая бурная жизнь, благодаря русскому языку, была вне школы. А в школе то, что ты из России, только мешало, или все же были моменты, когда знание русского языка, культуры и истории давало тебе преимущество?
В.: Сложно ответить… Несмотря на то, что из-за моего акцента мне приходилось терпеть насмешки, я всегда гордился тем, что я – русскоязычный, что я хорошо знаю две культуры. Преимущества это, может, и не давало, но мне всегда больше нравилось читать по-русски, чем по-английски. Кроме того, я получал море удовольствия, играя в русскоязычных спектаклях и КВН-ах и слушая русскую музыку. Вообще, хочу отметить, что сохранению русского языка поспособствовало то, что я любил читать, и мне нравилось читать именно по-русски. Кроме того, с восьми лет я взялся за гитару – Высоцкий, Розенбаум, Окуджава, а потом – Цой, ДДТ и “Машина Времени”.

RPM: Если ты сам так увлекался русским, то не приходилось ли тогда твоей маме заставлять тебя уделять больше внимания англоязычной культуре?
В.: На самом деле нет, потому что мне нравилось читать и по-английски, и по-русски. Например, я специально читал «Анну Каренину» на обоих языках, чтобы сравнить тексты. Ремарк мне всегда больше нравился в русском переводе, как и О‘Генри. А по-английски я любил читать американскую фантастику.

RPM: Есть ли методы или приёмы, которые ты сегодня используешь для того, чтобы сохранить русский язык и культуру в твоей собственной семье, – ведь у тебя растут трое детей?
В.: С младшим сыном Митей (22 месяца) мы всегда говорим только по-русски. Правда, он уже успел где-то «поймать» «hello» и «ball». А вот со старшими детьми – 7-летним сыном и 9-летней дочерью – дело обстоит гораздо сложнее, ведь очень большая часть их общения происходит вне дома. Помимо школы сын ходит на занятия плаванием, карате, футболом и математикой, а дочь – на плавание, танцы, математику и театр. Свободного времени очень мало, и мы успеваем ходить на занятия русским языком только раз в неделю. Дома же мы обязательно читаем с ними по-русски каждый день и поправляем, если они делают какие-то ошибки в чтении или разговоре. Но все-таки мы живем в Америке, и постоянно одергивать детей за то, что они переходят с русского на английский, глупо. Зато очень помог приезд “русской” бабушки, которая по-английски почти не говорит и беседует с ними только по-русски.

RPM: И в семье вы вообще не говорите по-английски?
В.: В основном мы стараемся говорить по-русски, потому что английский круг общения и так огромен. Дома на английский переходим только тогда, когда играем в какую-нибудь англоязычную игру или помогаем делать уроки. Всё-таки уроки – это святое.

RPM: Легко ли детям даются оба языка? Можно ли сказать, что с одним из них дети справляются лучше, чем с другим, или один нравится больше другого?
В.: Да, по-английски оба старших говорят лучше, чем по-русски. Причем, что интересно, – дочь ходила в русский детский сад, несколько раз мы отвозили её в Россию на все лето, и она пошла в школу (Kindergarden), абсолютно не зная английского. Через полгода школы она уже все понимала и спокойно делала всю домашнюю работу. Сейчас она заканчивает 3-й класс, свободно читает по-английски (в том смысле, что ей нравится, и от книги не оторвать), и ее не отличишь от любого одноязычного американского ребенка. То же самое со средним сыном.

RPM: Имея за плечами собственный детский опыт, какие советы ты можешь дать другим родителям, желающим сохранить русский язык у своих детей?
В.: Совет очень простой: самое главное – говорить по-русски. Многие это принимают как само собой разумеющееся, но потом сами, не замечая, переходят на английский. Конечно, каждому свое. Но если ваша цель – сохранить у детей русский язык, говорите на нем и читайте по-русски. Кроме того, очень здорово, если у ваших детей есть русскоговорящие друзья. Когда я только приехал в США, мама на курсах английского познакомилась с родителями мальчика моего возраста. Потом через них мы вышли еще на кого-то, и так далее. Таким образом, собрался круг моих друзей. Мне кажется, что если бы я больше дружил с англоязычными ребятами, то вряд ли я бы смог сохранить свой русский.

RPM: Планируешь ли ты и дальше обучать своих детей русскому языку и культуре или считаешь, что если детям будет интересно, они и сами будут читать русскоязычные книги и изучать историю России?
В.: Да, будем продолжать и читать, и писать, и говорить по-русски – а вот до какого возраста, я затрудняюсь ответить. Если не получится сохранить русский, значит, не получится, что поделать. У меня, например, есть друг, который принципиально говорит только на английском со всеми, кроме родителей и бабушки. Он считает, что раз мы живём в Америке, то и общаться должны по-английски. Что ж, это его право. Но я, тем не менее, базу хочу заложить. Дети уже понимают, что какие-то сказки, рассказы, фильмы есть только на русском – так же, как и то, что с бабушкой тоже можно говорить только по-русски, и если хочешь попросить у неё конфету, русский лучше не забывать.

RPM: Стараешься ли ты давать своим детям больше общения на русском языке вне дома, или, наоборот, помогаешь им лучше «внедриться» в американскую культуру?
В.: К сожалению, специально давать больше общения на русском просто не получается, - всё-таки живём в Америке. Вот если бы у нас был выбор – отдать ребёнка на «русские» или «английские» занятия танцами, плаванием или карате, – мы бы, даже не задумываясь, пошли к русским учителям.

RPM: Такой же вопрос о традициях: в вашем доме помнят и стараются соблюдать традиции обеих стран, или каким-то из них уделяется больше внимания, чем другим?
В.: В принципе, да – мы празднуем 8-ое марта так же, как и Mother’s Day. В школе детям рассказывают про американские праздники, а дома мы рассказываем про русские праздники и обычаи. Во всяком случае, тогда, когда это актуально. Например, отмечаем Масленицу, но достаточно символически – только печём дома блины. Рождество, кстати, дома тоже не отмечаем, а празднуем Новый Год, как в России. Соответственно, подарки дарим 1 января. Но американский Halloween они тоже очень любят.

RPM: Что тебе самому дало сохранение русской культуры и языка? Почему ты считаешь важным их не забывать?
В.: Очень простой ответ - владеть двумя культурами лучше, чем одной. Вот сидишь ты у себя дома, и все знакомо, ко всему привык – и тебе спокойно и уютно. А у соседей абсолютно другой дом, другие понятия, обычаи, кухня, привычки… Неужели неинтересно? Я во многом считаю русскую культуру интересней американской - книги, кино, музыка, да и сам язык. Мне это все как-то ближе и роднее. Я, например, играю на гитаре и пою (в основном русский рок, но также Высоцкого, Розенбаума и так далее), а вот к английской музыке так не тянет (хотя есть, конечно, и любимые англоязычные песни). Очень люблю собраться с друзьями вокруг костра, с гитарой, поболтать, выпить, и песни попеть…

RPM: Как ты считаешь, нужно ли самим детям русских родителей, живущих сейчас в США (да и где угодно в мире), сохранять русский язык и культуру? Или только родителям кажется, что нужно, а на самом деле это не имеет значения?
В.: Я считаю, что дети могут сами не понять до конца, насколько для них важна русская культура и язык до довольно позднего возраста. Во всяком случае, так было у меня. Если бы не было всех моих занятий театром, музыкой, чтений, я уверен: всё было бы по-другому. Но, повторюсь, я очень благодарен маме за то, что она не давала мне забыть русский язык и культуру. Поэтому в раннем возрасте роль и усилия родителей, безусловно, важны, а потом ребёнок сможет и сам решить.

Беседу вела Ира Соломонова